Экс-разработчик Naughty Dog: студия существует, чтобы продавать консоли Sony

Мэтт Рэдфорд, бывший художник по визуальным эффектам, работавший над The Last of Us и Uncharted 4, в интервью Kiwi Talkz объяснил, почему Naughty Dog может позволить себе годами разрабатывать дорогие однопользовательские игры, тогда как многие другие студии переходят на лайв-сервисные проекты.

Флагман Sony

По его словам, Naughty Dog «существует для того, чтобы продавать железо Sony». Именно поэтому студия не настолько ориентирована на прибыль, как другие компании: она выполняет роль флагмана, который делает консоли PlayStation привлекательнее для покупателей.

«Sony зарабатывает на железе, и, думаю, это работает», — отметил Рэдфорд. Он напомнил, что эксклюзивные игры помогают сделать консоль более привлекательной для потенциальных покупателей. На Xbox вы не найдете платформера, сравнимого с Марио. На PlayStation вы не найдете шутера, сравнимого с Halo. А на Nintendo вы не найдете сюжетного экшена, сравнимого с Uncharted.

При этом разработчик признает: такие игры становятся все дороже, а выходят все реже. Он надеется, что индустрия сохранит возможность тратить огромные суммы на создание качественных сюжетных экшенов. По его словам, однажды такой возможности может не стать, и они с друзьями часто задаются вопросом: а вдруг ничего лучше Uncharted 4, The Last of Us Part 2 или другой игры Naughty Dog уже не появится?

Рэдфорд сравнивает такие проекты с древними соборами и другими архитектурными чудесами. По его мнению, они существуют как свидетельство особого времени и места, где у художников и мастеров были уникальные навыки и возможность их применить. Однажды люди могут оглянуться на эти игры и удивиться: «Неужели нечто подобное было сделано вручную?»

При этом он отмечает: великие архитектурные произведения больше не создаются, «потому что даже таланта такого больше нет». Люди, процесс, экспертиза — все ушло. Сейчас здания строят лучше, но они не выглядят как старые архитектурные чудеса. Не произойдет ли то же самое с играми, задается вопросом Рэдфорд.